О рукописном наследии Кеплера

Рукописи Иоганна Кеплера в России

Покупка рукописей Екатериной Второй

Обстоятельства, при которых рукописи Иоганна Кеплера оказались в архивах Российской академии наук, подробно описаны в нескольких статьях и обзорах, таких как подробный очерк Е.В. Базилевской «Рукописное наследие Иоганна Кеплера», в статье Ю.Х. Копелевич «К истории приобретения рукописей Кеплера Российской наук» и отражены в различных документах российской Академии наук. Копелевич (1994, стр.37) указывает, что 30 января 1773 немецкий историк и архивист Кристоф Готтлиб фон Мурр (1733–1811) написал письмо российскому академику выдающемуся математику Леонарду Эйлеру (1707-1783) в котором он подробно изложил историю своих неудачных попыток найти покупателя для коллекции рукописей Иоганна Кеплера и где он выразил надежду на то, что Российская академия наук могла бы купить и издать наследие великого астронома.

История, которую фон Мурр описал Эйлеру, была такой: приблизительно в 1765 году фон Мурр случайно обнаружил некоторые из рукописей Кеплера, принадлежавших «монетной советнице» фрау Мюнцрет Трюммер из Франкфурта, которая унаследовала их после смерти своего родственника. Она была готова продать эти рукописи за 1000 талеров. Фон Мурр с энтузиазмом начал поиск покупателя: какого-либо учреждения или покровителя, чтобы спасти коллекцию рукописных текстов Кеплера от разрушения и потери. Он обратился к различным европейским научным организациям и университетам, и лично к известным ученым, указав на судьбу наследия Кеплера.

Начиная с 1768 года фон Мурр опубликовал статью о своей находке в нескольких научных журналах, также он написал известным учёным: математику Аврааму Готтгельфу Кестнеру, физику Иоганну Кису,  директору Берлинской астрономической обсерватории Иоганну Бернулли (1667–1748) и многим другим, но все было безрезультатно: европейские ученые полагали, что цена в тысячу талеров была очень высока для рукописей, и на этом основании отклонили предложение Мурра. Базилевская высказывает предположение, что, например, отказ Кестнера, на поддержку которого очень рассчитывал Мурр, было вызвано обычной завистью к памяти великого ученого ( Базилевская, 1946, стр. 299). Однако Мурр не останавливался. Он опубликовал «Воззвание к германцам о содействии напечатанию трудов И. Кеплера», обращаясь к их национальному чувству,  которое не должно было допустить утраты наследия великого ученого, пишет Копелевич. (1994, стр. 36), однако воззвание было встречено весьма прохладно (Базилевская, стр. 299).

Несмотря на то, что покупатель на рукописи все не находился, фрау Трюммер подняла цену за коллекцию до двух тысяч талеров. Фон Мурр потерял всякую надежду наобретение поддержки в Германии и обратился за спасением наследия Кеплера к России, написав письмо Леонарду Эйлеру (Копелевич, 1994, стр.37). Письмо фон Мурра было зачитано во время регулярной конференции российских академиков в Санкт-Петербурге. В своем ответе Мурру Леонард Эйлер выразил сомнение относительно возможности получения чего-то существенного из рукописей Кеплера для публикации Российской Академией, но, все же, посоветовал ему обратиться к секретарю российской императрицы Екатерины II, Григорию Козицкому. Фон Мурр последовал совету Эйлера, написал Козицкому, включив в свое письмо полное и подробное описание рукописей Кеплера. (Копелевич, 1994, стр. 37).
26 апреля, во время конференции российских академиков, было зачитано обращение Мурра к Козицкому, и в тот же день академикам сообщили о желании Екатерины знать их мнение, а в особенности же академика Эйлера, относительно рукописей Кеплера (Базилевская, 1946, стр. 300).

Копелевич (1994, p. 37), утверждает, что широко распространенное представление о том, что Леонард Эйлер рекомендовал, чтобы Екатерина купила рукописи Кеплера неверно (Невская, 1994a, стр.16). В своем ответе императрице Эйлер выразил высокое уважение к Кеплеру и его наследию, подчеркивая, что рукописи «будут ценным украшением для любой публичной библиотеки», но заключил, что стоимость в две тысячи рублей за коллекцию была необоснованно высокой. Он написал, что немецкая Академия могла бы получить больше выгоды от публикации работ Кеплера, что коллекция не содержит каких-либо полных трудов, указав, что первоначально коллекция состояла из двадцати двух томов, но к времени обращения фон Мурра в российскую Академию в коллекции осталось только восемнадцать томов, и заключил, что вряд ли стоит ожидать получение дохода от публикации рукописей. (Копелевич, 1994, стр.38)

Тем не менее, Екатерина приняла решение, и коллекция была куплена. Как полагает Копелевич (1994, стр. 38), решение императрицы купить рукописи Кеплера было принято под влиянием ее политики: поддерживать престиж просвещенной царицы, не принимая во внимание расходов. Помимо этого, заявляет Копелевич, (1994, стр. 38) вполне вероятно, что Екатерина хотела укрепить положение директора Академии Владимира Орлова – брата ее фаворита Григория Орлова. И вот, 15 ноября 1773, во время конференции, директор Академии граф Владимир Орлов, объявил, что рукописи Кеплера для Академии уже куплены. А в  начале июня 1774 приобретенные рукописи прибыли в Санкт-Петербург и 18 июня 1774 были переданы библиотеке Академии наук (Базилевская, 1946, стр. 300).
22 июня 1774 вниманию российских академиков представили пожелание Екатерины увидеть рукописи Кеплера изданными. Задача подготовки рукописей для публикации, описание и классификация коллекции была поручена академикам Георгу Вольфгангу Краффту (1701-17..) и Андерсу Иоганну Лекселлю (1740-1784). После беглого знакомства с коллекцией (было просмотрено всего три тома из целого собрания), оба эксперта пришли к выводу, что рукописи Кеплера не содержали ничего нового, прежде не изданного, кроме его переписки, которая могла бы стать ценным дополнением к тому писем Кеплера, изданных прежде Ганшем. (Базилевская, стр. 300-301)

2. Описание коллекции Кеплера

Базилевская (1946, стр. 305-306) дает подробное описание самой коллекции. Она пишет, что коллекция была приведена к ее текущему состоянию одним из бывших владельцев, Михаэлем Готтлибом Ганшем, который купил ее в 1707 году и очень хотел увидеть наследие Кеплера изданным. Он оформил рукописи в двадцать два тома: двадцать in folio и два in quarto, переплел их в белые пергаментные обложки, украшенные золотым тиснением. На обложках он поместил девиз «Deo et publico» («Богу и людям»), а на задних крышках – буквы D Μ G Η (Доминус Михелис Готтлиб Ханшиус) и дату «1712» (год переплетения), на корешках поместил номера томов. Номера томов и отдельных писем были отпечатаны в конце каждого тома. Если бы все тома были бы выстроены в порядке следования чисел, то надпись, сформированная отпечатанными буквам, могла бы быть такой:
M  A  N  U  S  C   K   E   P  P L E   R    I     A  N    O    R     U   M
I     II   III  IV  V  VI  VII VIII IX X XI XII XIII XIV XV XVI XVII XVIII XIX XX
В Российской коллекции не хватало следующих томов: VI, VII, VIII и XII (с буквами C, K, E и R). Фон Мурр объяснил, что эти тома хранились в венской Библиотеке в Австрии, но более позднее исследование не обнаружило XII том в Венской библиотеке. Два других маленьких тома in quarto были также переплетены в белый пергамент и украшены золотым тиснением. Они имели номера 21 и 22 и были обозначены MSS. KEPLERIANUM.

Базилевская (1946, стр. 310) приводит обширный список всех попыток сделать полную опись архива Кеплера различными исследователями и заключает, что до нашего времени исчерпывающего, систематического обозрения и научного описания всех рукописей, которые оставил Кеплер, даже в его главной части – Пулковском собрании – не существует. Она указывает на некоторые материалы, абсолютно неизвестные научной общественности: на записи наблюдений Кеплера, таблицы, черновые заметки, извлечения из первоисточников, вычисления, чертежи, вырезанные из бумаги фигуры, гороскопы, с приложенными материалами, некоторыми рукописями других людей и большого количества писем, включая несколько писем от Давида Фабрициуса,   Макса Местлина и Тихо Браге,  а также от многих других ученых и исторических деятелей.

Рукописи Кеплера в библиотеке Пулковской обсерватории

В августе 1839 года, согласно заявлению известного астронома, первого директора Пулковской Астрономической Обсерватории, Фридриха Георга Вильгельма фон Струве (1793-1864) рукописи Кеплера, к тому времени, еще не проанализированные, были перемещены в Библиотеку указанной обсерватории (Базилевская, стр. 301).

К началу двадцатого столетия в Пулковской обсерватории сложилась традиция долговременного международного научного сотрудничества, в особенности с Германией. (Маккатчен, 1991, стр.117) Под управлением семейства Струве: вторым директором Пулковской обсерватории был Отто Струве (1829-1905), сын Вильгельма Струве, Пулково было, как утверждает Маккатчен, (1991, стр.100), в основном немецким учреждением, таким оно осталось и в двадцатом веке. Рукописи Кеплера стали важной составной частью этого сотрудничества.

Незадолго до Первой мировой войны вновь пробудился интерес к работам Кеплера в Германии, это произошло, главным образом, благодаря усилиям математика Вальтера фон Дика (1856-1934) (Shenkel, 1994, стр. 84). Дик начал активно говорить о них на встречах немецких ученых, обращаясь к их чувству национальной гордости и указывая на публикацию работ Галилео Галилея в Италии, Тихо Браге в Дании и Христиана Гюйгенса в Нидерландах.
.
В 1913 году Дик, как указывает Шенкель, (1994, стр. 85), обратился к директору Пулковской обсерватории, академику Иогану Оскару Баклунду (1846-1916) с просьбой послать ему подробное описание рукописей Кеплера и сообщить о возможности получения отдельных томов из коллекции Кеплера. После консультаций с Ученым советом Пулкова Баклунд согласился начать процесс отправки по почте рукописей Кеплера в Германию, по два тома за один раз. К 1918 году в Мюнхен было послано пятнадцать томов рукописей Кеплера.

Начало Первой мировой войны прервало русско-немецкие научные связи. Последние два тома рукописей Кеплера хранились в Мюнхене до лета 1918, или возможно 1919 года. Во время войны, утверждает Шенкель (1994, стр. 86), фон Дик несколько раз обращался к немецким властям с настойчивым требованием купить восемнадцать томов рукописей Кеплера, он говорил «о возвращении из враждебной страны больших немецких культурных ценностей». К этому времени наследство Кеплера стало делом национального престижа.

Дальнейшие события в обеих странах – конец Первой мировой войны и русская, а затем немецкая революции – не способствовали развитию русско-немецких научных связей, пишет Шенкель, (1994, стр. 86), хотя Дик продолжал обращаться к ученым, настаивая на покупке коллекции Кеплера. Сотрудничество было возобновлено в мае 1927 года: Дик попросил о возможности фотокопирования рукописей. Тогдашний директор Пулковской обсерватории профессор Александр Иванов (1867-1939) дал свое согласие при условии, что рукописи могли бы отсылаться в Германию каждый раз в количестве двух томов, таким же способом, как это было прежде, и только через дипломатические каналы. Отправка по почте и фотокопирование Пулковской коллекции рукописей Кеплера продолжались без каких-либо трудностей и были успешно закончены в 1934, завершает Шенкель (1994, стр. 88).

Репрессии советских астрономов 1930-х годов и «Пулковская коллекция»

Однако была и другая сторона международного научного сотрудничества. В 1925 году директором библиотеки Пулковской обсерватории стал советский астроном Петр Яшнов (1874-1940). Он начал исследование рукописей Кеплера и составил каталог коллекции. В 1934 он опубликовал статью, касающуюся наследия Кеплера в Пулково (Яшнов, 1934).  В 1937 году Яшнов, наряду с двадцатью девятью другими астрономами, стал жертвой репрессий советских астрономов из Пулково (McCutcheon, 1991 стр. 108), проходя по так называемому «Пулковскому делу» ( Жуков, 1999). Справка из КГБ (КГБ СССР, 1990) гласит, что арестованные астрономы обвинялись в “участии в фашистской троцкистско-зиновьевской террористической организации, которая была организована в 1932 по инициативе немецких организаций разведки в целях ниспровержения советской власти и учреждения фашистской диктатуры на территории СССР.” Петр Яшнов “был признан виновным в преступлении, предусмотренном Статьей 58, разделами 8 и 11 уголовного кодекса РСФСР, и был приговорен к заключению на десять лет с конфискацией имущества и с поражением в политических правах на пять лет. Он умер 29 мая 1940 в тюрьме Дмитровка в Орловской области». Имя Петра Яшнова даже не  упоминалось в обзоре рукописей Иоганна Кеплера, сделанном Базилевской в 1946 году.  Яшнов был реабилитирован только в 1957 году, (КГБ СССР, 1990) и был, очевидно, последним исследователем, который интенсивно изучал архив Кеплера в России.

McCutcheon (1991, стр.117) называет Пулково замкнутым учреждением с укоренившимися дореволюционными традициями международного сотрудничества (в особенности с Германией), и говорит, что к середине 1930-х обсерватория «стала анахронизмом в окружающей советской действительности». Очевидно, научное сотрудничество с немецкими учеными, касающееся рукописей Кеплера, было частью этого «анахронизма». Тем не менее Академия наук СССР делала попытки защитить астрономов Пулково от репрессий и смягчить обвинения (McCutcheon, 1991, стр. 107, 109, 110). После сокрушительного удара по Пулковской обсерватории, пишет Н. Невская (1994b, стр. 143), Президиум Академии наук СССР решил передать рукописи Кеплера Архиву Академии наук в Ленинграде (теперь Санкт-Петербург). Согласно официальному заявлению, это было сделано 28 июня 1938. (Невская, 1994b, стр. 143).

Рукописи Кеплера в Архиве Российской академии наук

Во время Великой Отечественной войны  почти все сотрудники ленинградских учреждений Академии наук в возрасте от 18 до 50 лет ушли добровольцами в народное ополчение. Проходила массовая эвакуация научных организаций и средних школ в тыл. С первых дней войны все институты, музеи, библиотеки и архивы предприняли срочные меры, чтобы защитить научные ценности. Решение передать рукописи Кеплера из Пулково в Ленинград оказалось счастливым шансом сохранить архив, так как во время войны Пулковская обсерватория, которая была расположена в двадцати километрах от Ленинграда, стала целью жесточайших немецких воздушных налетов и артиллерийских обстрелов. Администрация обсерватории не могла организовать быструю эвакуацию людей и научного оборудования, заявляет McCutcheon (1991, стр. 117). Почти все здания Пулковской обсерватории были полностью разрушены, в том числе и самая большая часть ее библиотеки с уникальными книжными коллекциями.

Перед блокадой Ленинграда рукописи Кеплера, вместе с культурными сокровищами из Эрмитажа – государственный Художественный музей и культура, были эвакуированы в Свердловск, самый большой город в Уральском регионе. Это не была первая эвакуация наследия Кеплера из Санкт-Петербурга. В первый раз эвакуация произошла во время вторжения Наполеона в Россию в 1812 году. В то время самые ценные документы из Архива Академии были переданы в город Петрозаводск на Северо-западе России из-за угрозы захвата французскими армиями столицы России, заявляет Тункина (2008, стр. 109-110). В 1945 году, после окончания войны, рукописи Кеплера были возвращены в Ленинград и теперь хранятся в Санкт-петербургском филиале Архива Российской академии наук.

Библиография

  • Базилевская Е.В. 1946 : «Рукописное наследие Иоганна Кеплера», Труды Архива АН СССР, Вып. 5, CCCP, Москва-Ленинград, 1946, стр. 297-312.
    В.Ю.Жуков,»Пулковское дело», Москва-Санкт-Петербург, 3-й выпуск, стр. 411-418, размещена на  http://www.ihst.ru/projects/sohist/material/dela/pulkovo.htm
  • Копелевич Ю. Х. «К истории приобретения Россией рукописей Кеплера», Историко-астрономические исследования. Вып.XI. М., 1972. С. 131 — 145
    Копелевич Ю.Х., 1994. Леонард Эйлер и покупка рукописей Кеплера, сборник №1: Работы о Кеплере в России, Германии и Австрии . Санкт-Петербург-Мюнхен, 1994, стp. 36-42.
  • Летопись Библиотеки Российской Академии Наук , 1724-1826 годы
    Копелевич Ю.Х., 1994. «Леонард Эйлер и покупка рукописей Кеплера», сборник №1: Работы о Кеплере в России, Германии и Австрии . Санкт-Петербург-Мюнхен, 1994, стр. 36-42.
  • Летопись Библиотеки Российской Академии Наук , 1724-1826
    Невская Н. И., 1994, a:  «Кеплер и Петербургская академия наук (XVIII в.)», сборник №1: Работы о Кеплере в России, Германии и Австрии . Санкт-Петербург-Мюнхен, 1994, стр. 9-17.
  • McCutcheon, R. A. 1991: «The 1936-1937 Purge of Soviet Astronomers», Slavic Review. Т. 50, № 1,стр. 100-117.
  • Невская Н. И., 1994, b: «Забытые страницы истории Пулковской обсерватории, Pепрессированная наука», Выпуск 2. СПб.: Наука, 1994, стр. 140-144.